Доты Ельщины

    Об историко-культурном комплексе «Линия Сталина», созданном под Минском, слышали многие, а некоторые там уже побывали. Подобный «музей» под открытым небом есть и на Ельщине.

Дот на территории гослесфонда  Валавского лесничества

        На территории Ельского района, которая до войны относилась к Мозырскому укрепрайону, до сих пор хорошо сохранились доты (долговременные огневые точки, предназначенные для пулеметных или артиллерийских расчетов). В окрестностях Валавска, Чапаевки, Старого Чертеня (последних двух деревень на карте Ельского района больше не существует) расположены военные сооружения, построенные в 30-е годы прошлого столетия по приказу Сталина. 

В 30-е годы вдоль границы с буржуазной Польшей была построена укрепленная линия, которую народ называл «линией Ворошилова». В Волавске дислоцировалась военная часть. И сегодня немыми свидетелями тех времен являются долговременные оборонительные точки (ДОТы) из железобетона в лесах и на полях Волавска и других деревень. Из них не было сделано ни одного выстрела. Всего на территории Волавского лесничества насчитывается около 12 ДОТов.

Создание укрепленной линии было продиктовано теми изменениями, которые произошли в военно-инженерном деле в годы Первой мировой войны. Выяснилось, в частности, что существовавшие на протяжении многих веков системы крепостей различных форм и размеров уже не могут надежно прикрывать государственные границы. Войска противника легко проходили между ними и, блокировав крепости, продолжали движение вглубь страны.  Блокированные крепости подвергались бомбардировке тяжелой артиллерией, которая быстро разрушала огромные форты с расположенной там крепостной артиллерией. Противостоять бомбардировке форты не могли - при довольно мощных стенах и валах эти сооружения площадью от трех до двенадцати гектаров не имели (да и не могли иметь) прочных перекрытий, защищавших форт от навесного огня огромных осадных гаубиц и мортир. Так, бельгийская крепость Намюр была уничтожена за шесть суток бомбардировки, а русская Новогеоргиевск капитулировала на десятый день осады.

С другой стороны, в годы войны очень хорошо зарекомендовали себя полевые укрепления, построенные буквально из подручных материалов непосредственно на линии фронта. Отдельные пулеметные гнезда, блиндажи и даже обычные траншеи часто становились неприступными крепостями на пути наступающих войск. Тяжелая артиллерия попросту не могла уничтожить сотни «точечных» целей, рассеянных вдоль линии фронта и эшелонированных в глубину обороны - в каждую цель надо было непременно угодить несколькими прямыми попаданиями. (Расчеты показывали - для того, чтобы разрушить всего два погонных метра глубокого окопа, требовалось «уложить» в него 15-20 гаубичных снарядов калибра 152 мм или восемь - десять 203-мм снарядов.) Но вместо подавленных точек обороняющиеся войска тут же сооружали новые и таким образом сводили на нет все усилия наступающей стороны. А если такую «микрокрепость» еще успевали усилить броневыми листами, железобетоном или просто мешками с песком, то ее не могла уничтожить и легкая полевая артиллерия с близкой дистанции. В связи с этим возникла необходимость создать такую систему фортификационных сооружений, которая сочетала бы в себе прочность укреплений, свойственную крепостным постройкам, и малую площадь сооружения, характерную для полевых фортификационных построек. И такая система была придумана, спроектирована и создана в ряде европейских государств.

Германский генерал Э. Людендорф одним из первых в 1919 году заявил, что долговременные укрепления «будут в будущем носить характер раскинутых пограничных позиций». Эта идея в 1920-е годы получила широкое распространение во Франции и Германии - в то время передовых в военно-техническом отношении государствах. Затем она была принята государствами, имевшими враждебно настроенных соседей, - Бельгией, Финляндией и Польшей. В общих чертах она сводилась к следующим основным пунктам.

Считалось, что вместо отдельных крепостей вдоль линий границ необходимо заранее, в мирное время, построить «систему долговременных укрепленных зон», «долговременные оборонительные линии» или «укрепленные районы». Эта система должна была состоять из отдельных участков, укрепленных с фронта и флангов, но имевших открытый тыл, через который проходят все коммуникации. Все участки должны были либо иметь друг с другом огневую и локтевую связь, либо располагаться обособленно, перекрывая наиболее вероятные и удобные направления вторжения агрессора.

Каждый такой участок, в свою очередь, представлял систему компактных долговременных железобетонных огневых точек, рассредоточенных на сравнительно большой площади. Это делало каждую огневую точку малоуязвимой от огня тяжелой артиллерии и бомбежек с воздуха.

Огневые точки были искусно вписаны в рельеф местности, тщательно замаскированы, засыпаны землей и соединены линиями связи. В подземных казематах находились системы жизнеобеспечения, средства противохимической защиты, склады боеприпасов и продовольствия, помещения для личного состава. Огневые точки вооружались пулеметами, скорострельными малокалиберными орудиями и были приспособлены к длительной автономной круговой обороне. Все это не только делало их неуязвимыми от огня тогдашних танковых орудий и пехотных минометов, но и позволяло успешно бороться с ними. Разумеется, что это же вооружение и оборудование делало огневые точки недоступными для пехотных атак и атак химических.

Таким образом, в 1920-х годах прошлого века «долговременные укрепленные зоны», «долговременные оборонительные линии» и «укрепленные районы» многим странам казались лучшим средством обороны границ. Особенно привлекала сравнительная дешевизна и простота этих оборонительных систем. В них почти не использовалась дорогая высокопрочная броня, не нужны были тяжелые дальнобойные артиллерийские системы, сложные  приборы управления огнем, зенитная артиллерия, танковые подразделения, авиация и другие новинки XX века. Дешевый железобетон, легкие орудия и пулеметы, стандартные средства связи и наблюдения, минимальный комфорт в помещениях, возможность почти не тратить средства на ремонт и техническое обслуживание сооружений - все это учитывалось военными теоретиками и политическим руководством европейских государств.

Существовавшие в 1920-х годах XX в. военные теории еще не предполагали, что будущая европейская война начнется серией локальных блицкригов. Предполагалось, что следом за фактом объявления войны, но до начала боевых действий обязательно будет более-менее длительный (от нескольких дней до нескольких недель) период мобилизации армий и их сосредоточения. Поэтому считалось, что в течение периода мобилизации и сосредоточения все приграничные оборонительные линии и районы будут приведены в состояние полной боеготовности и будут дооборудованы в инженерном плане. Кадровые войска, дислоцированные у границы, займут огневые точки и произведут минирование подступов к ним. Кроме того, минированию или уничтожению подлежали все стратегически важные приграничные объекты - мосты, тоннели, водокачки, плотины, дамбы, транспортные узлы и т.д.

Одновременно впереди и между долговременными огневыми точками по заранее согласованным планам войска соорудят полевые фортификационные укрепления - окопы, ходы сообщения, пулеметные гнезда, блиндажи и убежища, противопехотные и противотанковые препятствия, а также ложные цели. Артиллерия кадровых соединений займет заранее выбранные закрытые огневые позиции, а в долговременных огневых точках будут развернуты передовые артиллерийские наблюдательные пункты. По заранее намеченному плану будет идти эвакуация из приграничных районов гражданского населения. В тылу приграничных укрепленных полос, вне досягаемости артиллерии противника, под защитой ПВО будут отмобилизованы санитарные подразделения и подразделения боевого обеспечения укрепленных районов.

И когда, после завершения периода мобилизации и сосредоточения, к границе государства подойдет армия агрессора, она наткнется на крепость, которую будет невозможно обойти и блокировать. А как показал опыт Первой мировой войны, прорвать заблаговременно созданные укрепленные позиции, занятые войсками, почти никогда не удавалось. Почти единственным исключением был Брусиловский прорыв 1916 года. Но он обошелся наступавшим русским армиям в 750 000 убитых и раненых (в среднем, по 2800 в сутки). Конечно же, в 1920-е годы прошлого века ни одна из европейских стран, ослабленных Первой мировой войной, на такие жертвы пойти не могла. Значит, ни один агрессор не решится штурмовать приграничные укрепленные линии; следовательно, любая агрессивная война становится бессмысленной...

Все новости для раздела

Сопутствующие ресурсы